НАПИСАТЬ ПИСЬМО ПРИГЛАСИТЬ НА ВЫСТУПЛЕНИЕ
Если надо для бизнеса - завтра перееду в Африку
12 Апреля 2014

Дов Агарунов: «Если надо, перееду в Африку»

Из владельца магазинов он переквалифицировался в издателя. Из радикального атеиста — в верующего еврея и создателя общины в Хамовниках. Главный секрет: состояние «обучения» — разрешение себе совершать бесчисленное количество ошибок и ежедневное подведение итогов.

 

— Ваша компания издает полтора десятка журналов. Все началось...

— ...Абсолютно случайно. В 1995-м у меня было несколько магазинов по торговле видеоиграми. Один из сотрудников пришел с идеей: «А давайте сделаем журнал про видеоигры». Я поддержал, мы выпустили первый номер «Страны игр». Позже, когда журнал стал популярным и перерос розничный бизнес, мы сфокусировались на медиа.

Медиа — это контент. На контент можно смотреть в разных плоскостях. Профессиональный, образовательный и развлекательный. Платный или бесплатный. 99% что печатного, что электронного контента является бесплатным (или крайне дешевым) и развлекательным. Это отражает потребности общества. Еще Рамбам писал о том, что большинство людей выбирают «животный» путь. Развлечься, затронуть животную сторону. С Х века ничего не изменилось.

— Интернет внес свои коррективы?

— Кроме очевидной смены платформ сменились и бизнес-модели. Доля платного контента резко снизилась. Создалась иллюзия, что все можно бесплатно найти. Но бесплатного не бывает. Эксперты, специалисты не будут работать бесплатно. Поэтому бесплатный контент (или любительский, или рекламный) создается для целей продвижения какого-то товара или услуг. Бесплатной информации, которая при этом направлена на потребителя и обслуживает его интересы, быть не может. Кто платит, тот и музыку заказывает. Только теперь люди начинают понимать, что релевантную информацию бесплатно приобрести нельзя или очень трудно. Пока только в США и Великобритании набирает силу тренд платного контента — профессионального или образовательного. С точки зрения форматов, носителей, наступила критическая точка — сегодня экраны высокого разрешения дешевы и доступны для массового потребителя, как и высокоскоростной повсеместный интернет. Большинство предпочитают электронные формы, бумага становится экзотикой.

Мы находимся в сложном бизнесе, по факту создавая контент более сложный, если и развлекательный, то более образовательный. У нас работают не столько журналисты, сколько специалисты в своей области. Наша аудитория состоит из тех, кто заинтересован в своем образовании и качественном контенте и готов за это платить адекватную цену. В доходах мы рассчитываем на потребителя, а не на рекламодателя. Компания традиционно не занимается медиа общеразвлекательной тематики, описанием общих тем.

— Многие говорят о том, что крах печатной прессы неминуем и что государство должно поддержать издателей. Вы солидарны с этим мнением?

— Я за минимальное участие государства в экономике. В лучшем случае пусть оно отвечает за оборону, правопорядок и судебную систему. Даже движение и регулирование на дорогах, таможня, как мне кажется, никак не связаны с государством и могут регулироваться частным образом. Не говоря уже о медицине, страховании. Государственные потуги в экономике всегда более затратны и менее эффективны. Конечно, есть какие-то положительные стороны от участия государства.

— К примеру?

— Во Франции поддерживают свое кино — и да, французы создали уникальное кино во многом благодаря господдержке. На местном радио ограничивается объем иностранной музыки, поэтому появились французские музыканты. И все же считаю, что деньги налогоплательщиков не должны для этого использоваться. То же самое — касательно прессы. Нет ни одной причины, по которой налогоплательщики должны содержать то или иное издание. Я не вижу проблем в исчезновении профессии журналиста.

Профессиональный контент должны делать профессионалы. Так ли уж нужны журналисты и публицисты? Думаю — нет. «Упаковщики информации» не столь необходимы. Например, мне мнения журналистов по политическим вопросам не интересны, а политики или эксперты могут и сами распространить свои взгляды.

— Что в этом смысле происходит на рынке российской еврейской прессы?

— Отвечу вопросом на вопрос. Есть ли платная еврейская пресса? Насколько я знаю — нет. Значит, существующие издания обслуживают интересы тех, кто их содержит. Одни хотят помочь евреям Тору учить, другие — себе работу обеспечить на деньги спонсоров, продвигая что-то полезное с точки зрения спонсоров. Кто-то надеется на рекламу среди богатых владельцев компаний или на доступ к обеспеченной еврейской аудитории (успешных таких примеров я тоже не знаю). Совершенно разные цели, но кто содержит — того и интересы. Я не слышал о российских евреях, которые бы платили или хотели бы платить два, пять, десять долларов за периодику.

Мне кажется, иудаизму больше подходит формат книг. Они, кстати, платные. Потому что в иудаизме ничего не меняется с высокой периодичностью — нет вопросов, какую сегодня заповедь надо исполнить, как вечером толкуется то или иное место в Торе. Формат ежедневной или ежемесячной прессы не особенно предназначен для иудаизма. А книги — другое дело. Например, я недавно привез из Нью-Йорка молитвенники для нашей общины, содержание старое, форма издания новая, каждый молитвенник стоит 20 долларов.

 

Рыбное карри на субботнем столе

— Давайте перейдем к разговору об общине. «Среди своих» — это кто? Кто для вас — свои, кто — чужие?

— В мае 2008-го, когда я решил строить общину в своем районе, в Хамовниках, нас было двое, мы с партнером пригласили раввина-единомышленника. Основным принципом выбрали самодостаточность — евреи, желающие жить по-еврейски, собираются в общину, сами ее содержат. Управляться община должна, как бизнес: доходы всегда превышать расходы, бизнес-цели, контроль, цифры. Мы решили: пусть будет маленькая община, но она будет содержаться нами самими. Мы мечтали, чтобы все члены общины вносили свой вклад в зависимости от заработка. У нас нет и не было миньянов за деньги или за продуктовые наборы. Мне казалось неестественным, когда богатые зарубежные дяди содержат общины, посещение которых для евреев является одолжением.

В желании создать общину было несколько факторов. Прежде всего, банальный быт. Мы с партнером решили больше и больше соблюдать. Начали ходить пешком на праздники. Однажды в Суккот, в снег и дождь, вернулись из Марьиной Рощи в четыре утра и решили: делаем свою синагогу рядом с домом. Кроме того, у меня возникли некоторые сложности в бизнесе, и я посоветовался с раввином Александром Каллером — дело было в 2008 году. Сказав, что тьму палкой не разгоняют и любую проблему нужно решать повышением святости, раввин Каллер предложил мне взять какие-то обязательства, мицвот. Мне почему-то пришла в голову идея открытия районной общины. И вот три фактора моей мотивации: нежелание ходить пешком после праздничных трапез, бизнес-задача и мицвот.

— Итак, помещение найдено, синагога открылась. Потенциальная аудитория ваши усилия оценила?

— Я был уверен, что еврейское население Хамовников радостно прискачет и начнет с энтузиазмом погружаться в иудаизм. Этого не произошло. В районе было два соблюдающих еврея, они стали ходить. У остальных еврейских жителей района открытие синагоги никакого энтузиазма не вызвало.

Зато стали ходить предприниматели из других районов. Их привлек наш стиль — опора на свои силы, самостоятельность, осознанный выбор в соблюдении, энергичный раввин. Все это привело к тому, что люди начали к нам приходить на шабаты, а потом и переезжать в наш район. Так сформировалась община.

Сложилась община, в которой есть много молодежи, предпринимателей. Людей, совершенно осознанно решивших изучать еврейские законы и жить по-еврейски. Мы по-прежнему избегаем бесплатных мероприятий, бесплатный у нас только шабат. Все остальное, включая уроки Торы, — платные. Мы никого не завлекаем. Я знаю, что на протяжении тысячелетий только 20% евреев выбирают еврейский путь и только 1% выбирает осмысленный еврейский путь. Хочется этот процент увеличить. Я приглашаю в синагогу, если ваша душа загорится — хорошо. Бывает, что на это уходит много лет. Бывает, что еврейская душа загорается от цицита, или одного слова, или от вида евреев на молитве или уроке.

 

— Кто вас консультирует?

 

— С самого начала мы решили быть частью ФЕОР, опираться на ее успешный опыт и результаты. По важным вопросам советуемся с раввином Берлом Лазаром — у него огромный опыт еврейского строительства. ФЕОР помогла нам несколько месяцев содержать раввина. Наших средств не хватало на все расходы. И раввин Лазар, и Александр Моисеевич Борода приходят в общину на праздники, свадьбы, обрезания, юбилеи, на уроки. Нам нравится этот «земной» стиль.

Осенью 2013-го община переехала уже в третье помещение, большее. Сейчас у нас несколько десятков постоянных членов, приходят сотни гостей. Нашей целью по-прежнему является приближение евреев к иудаизму, проходят ежедневные уроки, людные праздники, внутри общины произошло несколько свадеб. Мы этим очень гордимся. Есть и обрезания, рождения детей.

Я поражаюсь и радуюсь, когда 40–70 человек приходят на молодежный шабат, когда молодое поколение в крупном мегаполисе, имеющее большой выбор того, как повеселиться в пятничный вечер, проводит его в синагоге. Считаю, что популярность среди молодежи связана с нашими принципами. Мы — альтернатива богадельному стилю, к нам приходят только те, которые хотят открывать еврейство сами по себе. Именно работа с молодежью, пробуждение самостоятельности и инициативы в ребятах позволили нашей районной общине стать одним из крупнейших каналов по работе с программой «Таглит».

— Мне рассказывали, что и субботнее меню у вас альтернативное. Никакой фаршированной рыбы.

— Еще на стадии формирования общины мы решили дружить с материальным, а еще хотели отличаться от других. Мы выбрали простоту в мебели и интерьере и… азиатскую еду. Просто потому, что и я, и партнер ценим ее, плюс пока в Москве нет такого кошерного места. Мы хотели запомниться гостям чем-то ярким. Дома я ем в основном азиатскую еду — индийскую или китайскую. Моя супруга все эти пять лет готовила рыбу карри, семгу или лосося. Другие семьи тоже вносили свой вклад. Сейчас мы продолжаем экспериментировать — у нас есть четыре набора азиатской еды, китайской, индийской, филиппинской. Бывают и кулинарные уроки.

 

 

— При том что Москва — современный мегаполис, быть религиозным москвичом, наверное, нелегко?

— Я не вижу особенных сложностей. Наше первое помещение находилось в подвале, при дожде из унитаза выливались экскременты обратно, мы с раввином лопатой все убирали. С одной стороны, было противно. С другой — Всевышний, значит, хотел, чтобы мы соблюдали заповеди в реальной жизни, когда ты веником собираешь, пардон, какашки по полу. Так что то помещение было и символичным. Иудаизм — он живой, про реальную жизнь, про грязь, иначе не было бы материального мира. В этом особенная привилегия строительства. На стройплощадке не бывает чисто. Конечно, были и остаются и другие сложности. Слава Б-гу, их преодоление не требует героизма.

— Но в Америке или Израиле, вероятнее, было бы комфортнее.

— Мне кажется, все равно, где соблюдать заповеди. Я далек от религиозного истеблишмента, а вот в Тель-Авиве наблюдал скрытую антирелигиозную агрессию. В Израиле для меня было бы легче в плане еды, да.

В России, как и в любой развивающейся стране перед многими еврейскими и даже нееврескими семьями стоит вопрос о проживании. Где жить лучше? Где правильнее? Для нашей семьи он давно решен. Мы живем в семье Агаруновых по своим законам, остальное — второстепенно. Законы, правила и порядок внутри семьи мы устанавливаем и строим сами. Дети ходят в школу так, как мы этого хотим. Нам нужна синагога? Основали собственную синагогу. Свой комфорт мы решили обеспечивать сами. Я — предприниматель. И если завтра бизнес позовет, мы переедем хоть в Африку. Или в тайгу. Мы не хотим зависеть от внешней среды. А внутренним являются семья, еврейские ценности. Остальное вторично.

 

Пинок и сахарок

— К религии вы пришли в сознательном возрасте. Как и почему?

— Все началось с того, что я развелся с первой, нееврейской женой. Без всякой связи с религией или этносом. Я был далек от религии, думал, что вера — это для дебилов. Ну разве нормальный человек будет ходить в пальто в шляпе в сорокаградусную жару? После развода начал думать: произошло что-то вне моего контроля, ведь я хотел крепкую семью, много делал для этого. Почему? Что я ищу в жизни, что мне важно, откуда берутся те или иные желания? На каком-то этапе начал размышлять: я родился евреем, а что это такое? Пошел в синагогу на Архипова, особо радушного приема не встретил. Потом родственник порекомендовали раввина Танхума Бусина. Человек энергичный, но в миньяне сплошные старики. Параллельно я понял, что надо создавать семью. С еврейкой. Чтобы ценности были общие (осознал, что есть такое понятие «общие ценности»). При этом, какие они у евреев, я тогда не знал. Было желание построить традиционную семью на основе общих ценностей. И уж если они должны быть, пусть будут связаны с рождением и моими предками, моей природой.

Готовил меня к хупе раввин Исраэль Баренбаум. Я принес ему накопившиеся жизненные вопросы: «Должен ли я уважать родителей?» Тогда у нас были напряженные отношения. Я получил простые и исчерпывающие ответы за полчаса. Мне понравился подход, еврейское мировоззрение, что оно отвечает на мои вопросы. Как на хупе я кипу надел, так и не снимал.

 

— Если б к вам, как к легендарному раввину Гиллелю, пришел человек и попросил сформировать принципы иудаизма одним предложением, что бы вы ответили?

— Для меня иудаизм — это возможность жить, опираясь на законы материального мира. Иметь доступ к инструкции от его создателя. Нажимаешь на одну кнопку — получаешь пинок. Нажимаешь на другую — получаешь сахарок.

 

— Недавно мы брали интервью у вашей жены. Она говорила о том, что отношениям с мужем надо учиться и самого мужа следует постоянно изучать. Вы разделяете ее подход?

— Мы с женой уделяем внимание взаимоотношениям как самостоятельной дисциплине. Можно ко всему подходить осознанно, а можно и неосознанно. Мы решили, что для нас отношения между мужем и женой— область для осознанного изучения. В человеческих взаимоотношениях много граней, много механизмов. Их можно изучать и использовать.

Как молитвы не заменяют материальный труд, так и религиозность сама по себе не ведет к появлению хороших взаимоотношениям в семья. Я вижу немало не очень счастливых религиозных семей.

На практике строительство взаимоотношений сводится к простым вещам: например, мы вместе каждый день подводим итоги дня — чем можно гордиться, какие задачи удалось решить. Еще до брака мы договорились не держать в себе недовольства, высказывать претензии друг к другу. Таких «волшебных методик» десятки. Мы отбираем для себя техники и эффективные методы, пробуем на себе, используем. Психотипы, типологии, языки любви, детское поведение, механизмы принятия решения. Не понимаю, как это вообще можно не изучать. То же самое, что сесть за руль, надеясь на авось. Тем более в России, где мало кто вырос в полноценной, радостной семье и такое колоссальное количество разводов. Иудаизм служит идеологической платформой — общим знаменателем, мерилом. Наполнять же взаимоотношения можем только мы сами. Реальными, ежедневными мелочами.

 

 

 

 

Молодежная община

«Среди своих» — первая после распада СССР еврейская община, созданная по инициативе и на средства местных евреев. Располагается в московском районе Хамовники, ее раввином является р. Йосеф Херсонский, посланник Любавического ребе в Москве. Община нацелена привлечь молодых и зрелых евреев, находящихся в поиске роста еврейской самоидентификации, знаний и/или соблюдения традиций. Возрастной диапазон актива общины — 26–40 лет, в составе в основном представители среднего и высшего класса, среди которых — студенты, профессионалы и предприниматели.

Первым образовательным мероприятием стала конференция «Тора и кризис», часть сессий которой была посвящена финансовым и экономическим законам Торы, другая часть — выступления предпринимателей по бизнес-тематике.  Конференция была освещена деловой газетой «Ведомости». Осенью 2008 года община заключила стратегическое партнерство с международным молодежным движением русскоязычных евреев Ezra.

Летом 2009 года был сформирован орган управления общиной, совет директоров, в который входят основатели общины и ключевые спонсоры. Совет директоров разработал трехлетнюю стратегию развития общины. В 2009-м же была создана школа лидерства «Авив» для воспитания молодых лидеров общины. В рамках школы лидерства молодые люди получают знания и навыки в еврейской традиции, прикладной психологии, неформальной педагогике и менеджменте.

 

 

.