НАПИСАТЬ ПИСЬМО ПРИГЛАСИТЬ НА ВЫСТУПЛЕНИЕ
Конец прекрасной эпохи: чему большая Россия может научиться у маленькой Словении
18 Февраля 2014

Завод TAB находится в горах, недалеко от австрийской границы, в городе Межице. Рядом расположены месторождения свинца, который служит основным сырьем в производстве аккумуляторов, что и обусловило появление завода в этих местах. TAB был типичным государственным предприятием социалистической страны, впрочем, довольно успешным. В 2000 году на заводе прошло полное техническое переоснащение, которое позволило вывести предприятие на современный технологический уровень и производить очень качественную продукцию, востребованную на европейском рынке. Но я хочу рассказать не об этом.

 

Мое главное впечатление от увиденного – гармоничное сочетание старого и нового, хай-тека и лоу-тека, отсутствие бездумной одержимости новыми технологиями. Например, на заводе есть полностью роботизированный автономный склад огромных размеров, где нет ни одного человека, только роботы-манипуляторы. А там, где это необходимо и выгодно, применяется и ручной труд. У меня было ощущение рационального подхода к автоматизации: деньги не тратятся на инновации ради инноваций, а идет ежедневное постепенное повышение эффективности всех процессов. В этом я вижу символ новой эпохи.

 

Говоря о новой эпохе, я имею в виду конец безусловного роста богатства Европы, когда у всех настолько высокие зарплаты, что автоматизация становится заведомо выгодной. Мне довелось побывать и на заводе Toyota в Японии, где меня удивила высокая доля ручного труда: роботизации меньше, чем, например, в Германии. Цех сварки автоматизирован, в других цехах – ручной труд. Даже мировой лидер автопрома не увлекается роботизацией так, как, например, американские автопромышленные гиганты типа General Motors в 1980-х и 1990-х годах. Сейчас мы видим, что огромные инвестиции в автоматизацию не оправдали себя, а напротив, привели к потере конкурентных преимуществ и краху отрасли.

 

Мои наблюдения говорят о том, что европейцы возвращаются к труду, к относительно невысоким зарплатам и вступают в рыночную конкуренцию с другими странами. В этом я вижу здоровый подход. Десять лет назад немыслимо было представить себе в Европе зарплату меньше тысячи евро, за которую люди охотно работали бы. Сейчас это так. В Словении те, кто хотят получать больше – 1,5 тыс. евро, – едут в соседнюю Австрию, но там ждут только тех, кто обладает высокой квалификацией и знает язык. Эпоха многолетнего экономического роста Европы с высоким курсом валюты, который подпитывался не только экспортом, но еще и внешними займами, закончилась. Пришел конец благоденствию, когда на рынке были дешевые импортные товары и ты, как европеец, мог позволить себе довольно хорошо жить, при этом даже не очень хорошо работая. Такая ситуация наблюдалась все 1980-е и 1990-е годы, производительность труда росла не так сильно, как потребление. Некоторые страны и компании по инерции еще живут по старинке, но стагнация последних пяти-шести лет постепенно заставляет европейцев приходить к пониманию, что такое положение вещей закончилось. Если на другом конце мира есть китайские рабочие, чья производительность, может быть, в три раза ниже, чем в Европе, а получают они в десять раз меньше, то нельзя, ничего не меняя, оставаться конкурентоспособными на глобальном уровне. Такая инерция привела к появлению депрессивных районов в Центральной и Южной Европе, Франции, Бельгии, Прибалтике, южной Финляндии и т.д. Правительства европейских стран больше не могут выполнять свои социальные обязательства, как это было еще несколько лет назад, мы все это видим. Ситуация такова, что приходится работать больше, а получать меньше.

 

Для России стагнация после десяти лет экономического роста, обеспеченного во многом высокими ценами на сырье, – новая, непривычная ситуация. В 2008 году был кризис, который все мы должны были бы остро почувствовать, но в связи с нехваткой рабочей силы и по-прежнему высокими ценами на нефть этого не произошло тогда, но неизбежно произойдет в ближайшем будущем. Мы получаем в среднем в два раза меньше, чем в Европе (если не принимать во внимание московский рынок труда), а производительность труда в пять-шесть раз ниже. Так мы не сможем конкурировать.

 

Словения сильно опережает нашу страну по бизнес-климату. ВВП на душу населения там в два раза выше, чем в России. Уровень зарплат однозначно ниже, чем в Москве, — почти такой же, как в российских регионах, около 800-1000 евро в месяц. Но я смею предположить, что типичный словенский рабочий выполняет свою работу качественнее и производительность труда у него выше, чем у российского. На ближайшее десятилетие основная задача российского рабочего – повышать свою квалификацию, а задача предпринимателя – предоставить ему для этого все возможности, обучать его. В противном случае мы все останемся не у дел. Таково реальное положение дел, о котором даже наше правительство говорит уже открыто. Человеку с низкой квалификацией и высокой зарплатой больше не будет места в экономике. И это хорошо.

 

«Свой Бизнес» проводит среди предпринимателей опросы, из которых мы знаем, что средний и малый бизнес серьезно потерял в оборотах, прибыли, марже в последние три года. Это факт. Проблема в том, что СМБ приходится конкурировать за рабочую силу с государством и корпорациями, которые бешено повышают зарплаты своим сотрудникам. Чтобы не проиграть эту борьбу, предпринимателям приходится платить соответствующую зарплату своим сотрудникам. Но, во-первых, на всех наемных работников в государстве не хватит работы, а во-вторых, у государства уже сейчас нет возможности продолжать повышать зарплаты. Государственные монополии в связи с замораживанием тарифов сообщают о грядущих масштабных сокращениях.

 

Нужно мыслить масштабнее, думать не только о собственной работе и зарплате, хотя, вероятно, для России это непривычно. Мы как государство конкурируем с другими государствами, и если наши конкуренты эффективней в цепочке государство-технологии-производительность-зарплаты-жадность предпринимателя и т.п., то мы все вместе рано или поздно потеряем работу. Поэтому предприниматели не могут взять на себя все издержки в новых условиях. Три добродетели, которые я увидел в Словении – терпение, смирение, последовательность, – неплохо бы перенять и всем нам. Словенцы не стали выбирать какие-то фантастические планы по развитию, которые сулят огромные прибыли, а выбрали стратегию экономии и последовательного роста качества на каждом этапе.

 

Модель поведения в условиях стагнации я вижу такой. Во-первых, выход на глобальный рынок. В Словении компании не могут этого не делать, так как внутренний рынок слишком маленький. Но я уверен, что любая российская компания может и обязана выходить на глобальный рынок. Во-вторых, обычная средняя компания не может обладать какой-то невероятной технологией, ноу-хау. В некоторых отраслях даже не всегда есть место для этого. Ключ – не в волшебной технологии, а в эффективности каждого бизнес-процесса. Последовательность, ежедневные маленькие шаги по улучшению услуги или продукта. Для малого и среднего бизнеса в России это уже актуально. Если у вас пиццерия, то это и контроль за чистотой в туалете, вежливостью персонала и т.д. Благодаря таким мелочам можно конкурировать даже на глобальном рынке, потому что до сих пор большинство компаний не обращают внимания на мелочи, предпочитая вкладываться во что-то более масштабное, чем чистый пол. Пусть с помощью таких улучшений вы выиграете всего несколько процентов прибыли — не стоит ожидать каких-то больших цифр, а наоборот, жертвовать доходом ради выхода на мировой рынок. В сверхприбыли и большой марже, конечно, нет ничего плохого, но нужно понимать, что в «нулевые» рост бизнеса был следствием роста экономики, а не ваших волшебных предпринимательских способностей. В условиях стагнации такой маржи просто не может быть, и в этом нет ничего страшного.

 

Таковы новые реалии, и чем раньше мы начнем жить в соответствии с ними, тем лучше для всех нас.